Прозападные вожди как бы забыли трагическую особенность России, ее особый путь избавления от политического доминирования Запада. Раскачивание внушительного по виду российского корабля дало жестокие результаты в ходе войны 1904-1905 гг. с Японией Но это не отрезвило тех, кто не понимал смысла русской истории и того факта, что управлять в России, считая что она просто часть Запада, это сидеть на вулкане.

Высший патриотизм сдерживал тысячелетнюю Россию, от правящих кабинетов до избы мужика, он и спасал ее многие столетия от капитуляции перед материалистическим и бездуховным Западом. Но горечь поражений, усталость обезлюдевшей деревни, смятение столкнувшихся с реальностью умов потрясли Россию и подточили ее цемент, глубокий национальный патриотизм. Старым дорогам не стало веры, и Россия пошла особенным путем.

До падения Севастополя в 1855 году русский патриот еще мог утешаться картинками 1812 года и лестной мировой политической картой. Поражение в Крымской войне принесло в Россию осознание того, что Россия, возможно, покидает главное русло мировой истории. Шанс органического "вхождения в Запад" возрос у России в 1861 году с освобождением крестьян и созданием основ гражданского общества. Последовавшее освобождение крепостных, реформы Александра II, строительство дорог и обращение к европейскому капиталу поставило вопрос об отношении России к Западу в совершенно новую плоскость. К началу XX века поколение Витте и Столыпина совершенно решительно отходит от интеллектуальной осторожности Победоносцева и Достоевского, принимая в качестве аксиомы, что у России нет альтернативы союзу с наиболее развитыми европейскими государствами. Знаменуя победу западничества, такие вожди России, как Витте, сознательно поставили задачу сделать Россию западным государством - экономически, идейно, политически.

Шанс стал еще большим в 1906 году, когда Столыпин легитимизировал частную собственность на землю.