Так и с ребенком: он и человек уже, но и не замечать того, что он еще не человек, — это преступление. Потому как, если мы не замечаем «незрелости» нашего ребенка, его «неготовности» к жизни в нашем, взрослом, социокультурном мире, мы будем требовать от него того, на что он, просто по уровню своего развития, не способен. В результате получается, с одной стороны, насилие, а с другой стороны — фрустрация, унижение. Конечно! Ведь он не может справиться с этим заданием, а мы его перед этим заданием ставим. Некрасиво это и неправильно, унижаем, сами того не понимая.

Но тут вот в чем загвоздка… Как рассказать человеку о том, что такое, прошу прощения, «заготовка для человека»? Мы же мыслим-то подобиями, точнее сказать — по своему образу и подобию. Вот, например, можем ли мы представить себе, что такое мир собаки? Теоретически — наверное, да. А фактически, натурально? Она в 50 раз острее ощущает запахи (в 50 раз!), а вот зрение у нее, например, куда хуже, да еще вдобавок к тому — монохромное, примерно как в черно-белом телевизоре. Да, зная об этих нюансах собачьей сенсорики, у нас некий образ ее мира формируется, но это все равно — фикция. Даже если мы очень постараемся, мы не сможем «увидеть» этот мир, состоящий по большей части из дикой вони и сладостных ароматов, причем, с той оговоркой, что вонью в нем оказывается дорогой парфюм от Ив-Сен Лорана, а ароматом — зловонные, гнилостные останки какой-нибудь птахи. А еще в нем масса агрессивных звуков и бледная визуальная картинка действительности. Ну, как это вообразить? Только вы, пожалуйста, не думайте, что я сравниваю ребенка с собакой! На этом примере я просто пытаюсь показать, что другое существо воспринимает мир совершенно по-другому, можно даже сказать — живет в другом мире.

Счастье есть воображаемое состояние, которое прежде приписывалось предкам; теперь же взрослые обычно приписывают его детям, а дета — взрослым.