– Пошел в ж…у, – по-прежнему глядя на доску, беззлобно ответствовал Славик. Он взял ферзя, передвинул, сообщил: – Артем твоему королю, Артем. Шах. И мат в три хода. – Допил быстро пиво и поднялся. – Ты пока думай, а я в сортир сбегаю. Он подхватил со стола сигареты, зажигалку, пошел к двери. Левое крыло второго этажа было затянуто табачным дымом. Курили везде: на лестничной площадке, где собирались жильцы со всех этажей, в умывальнике, в туалете. Славик толкнул коричневую крашеную дверь, вошел в маленький туалет, закурил, заодно и нужду справил. Постоял у окошка, разглядывая ночной двор. Ему не слишком нравилось курить в туалете, но сегодня комендантша выдавала белье, задерживалась, а потому лютовала. Безопасны в плане личных контактов с комендантшей были две комнаты в общежитии. Первая – жилье Рашида. Вторая – мужской сортир. Рашид платил комендантше, платил много, и поэтому его комната, скромная дверь без номера рядом с умывальником и туалетом, как бы не существовала в природе. В отличие, допустим, от зоны, где близость к параше говорит о низком социальном статусе обитателя шконки, в общаге все было с точностью до наоборот. Чем ближе к «коммунальным удобствам», тем круче, тем блатнее. Не всем по карману иметь такую комнату. Тем более что эти комнатки сравнительно малы и рассчитаны на двоих, а не на четверых, как «общие». Рашид жил один. Что же касается мужского туалета… Нет, комендантша не смущалась и не боялась входить туда. Брезговала. Славик докурил и бросил окурок в унитаз. В этот момент дверь распахнулась и на пороге появился… Рашид собственной персоной. В скромных трениках, майке-тельняшке и в кожаных шлепанцах на босу ногу.

– А, здравствуй, Слава, – поздоровался он хмуро.

– Здравствуй, Рашид, – ответил Славик, одновременно предпринимая попытку ненавязчиво ретироваться, ибо чуял за собой вину.

– Скоро контрольная по русскому, – вздохнул Рашид. – Поможешь? Оплачу по тарифу.