— Ну и махина. Похоже, когда-то здесь дела шли куда как лучше.

С шоссе перед отелем доносились автомобильные гудки.

— Здесь много военных, — заметила Лула.

— Пойдем-ка подкрепимся, солнышко. А то уже темнеет.

После ужина Сейлор с Лулой отправились прогуляться по пляжу. Полная луна отбелила песок до мертвенной бледности, а залив превратила в мятую красную тряпку. Лула сбросила туфли.

— Ты вправду считаешь, что мама послала Джонни Фэррагута за нами?

— Ну если кого и послала, то точно его, милая.

Неспешно накатилась волна, омыв Луле ноги. Несколько минут они брели молча. Тишину нарушали только плеск волн да гул машин, мчащихся по дороге.

— Думаешь, он нас найдет? — спросила Лула.

— Кто? Джонни?

— Ну да.

— Может. А с другой стороны, он скорее Элвиса отыщет.

— А ты не веришь, что Элвис еще жив? — поинтересовалась Лула.

Сейлор рассмеялся:

— Не больше, чем в то, что Джеймс Дин — морщинистый, скрюченный, спятивший, старый хрыч, доживающий свой век в доме престарелых в Индиане.

— Но ты вспомни все эти странные вещи. Вроде того, что труп был короче, чем Элвис в жизни, и весил меньше?

— Да все это фигня, лапочка, байки желтых журнальчиков.

— Ну, в общем, Элвиса можно понять. Если он жив и решил залечь на дно.

— Он и лежит вполне себе на дне, — хмыкнул Сейлор. — Футов на шесть глубже нас. Не забивай ты себе голову этой ерундой.

Лула пощелкала языком.

— Я на днях слышала по радио жуткую историю, — сказала она. — Про старого рок-н-ролльного гитариста. Ему было сорок семь лет. Его арестовали в пьяном виде в Вирджинии, а он повесился в камере. Остались жена и семеро детей. По радио сказали, что его отец был проповедником у пятидесятников.

— В «Пи Ди» один парень, когда узнал, что его приятеля-сокамерника пристрелил один сукин сын, с которым сошлась его жена, пока ее муж мотал срок, сказал: «Еще одно крушение на железной дороге, ведущей в рай». Не знаю, малышка, может, нам немного повезет.