- Занятно, - не переставая есть, пробурчал Константин, рассеянно слушая своего бывшего адъютанта.

Ел Константин долго и много. Наевшись и слегка опьянев после нескольких рюмок абсента, блаженно улыбнулся, взял сигарету у Воробьева и закурил. Откинувшись на спинку стула, он запрокинул голову, затянулся.

- Хорошая, крепкая сигарета. Даже в голову ударяло... Я сейчас думаю о том, до чего же мало человеку нужно. Вот наполнил я свой желудок до отказа, выпил абсента, закурил - и ожил, и тяжелые мысли меня покинули. А ведь завтра я опять - бездомный бродяга, голодный, бесприютный... Снова будут терзать меня мысли о самоубийстве... Ведь я на днях уже совсем было решил броситься с моста в Сену. Даже написал своим родным на Дон прощальное письмо...

- Что у вас такое мрачное настроение? - спросил Воробьев. - Жизнь, мне кажется, уж не так плоха и на чужбине.

- Да, это потому она вам кажется хорошей, - озлобленно усмехнулся Константин, - что вы молоды, красивы, здоровы. Вы замечаете, что своей цветущей внешностью вы привлекаете внимание хорошеньких барышень и молодых женщин. У вас в кармане звякают деньги, и вы завтра не будете голодным... Вы знаете, что вам не придется спать на грязной платформе метро, подстелив под себя газету... Да, поэтому она, конечно, кажется вам хорошей. Когда-то и я, дорогой, тоже был оптимистом, лет так десять тому назад. Я тоже думал, что жизнь - чудесная вещь. А теперь я весь свой оптимизм растерял и думаю, что жизнь - самая прескверная штука для того, кому в жизни не везет, кто уже стар, кто своей персоной не привлекает женских взглядов, у кого в кармане пусто и кому даже выспаться негде...

Воробьев подавленно слушал Константина.

- Константин Васильевич, - сказал он. - Как можно было дойти до такого положения? Ведь вы всегда были предприимчивым человеком. Я вам постоянно завидовал и старался во всем подражать... Я помню, какая чудесная была у вас жена. Настоящий ангел...