Следуя своей привычке влюбляться в начальников Чрезвычаек, он посвящает Сергею Кулагину, руководителю ЧК 30-й Сибирской дивизии Красной Армии, занявшей 15 ноября 1920 года Феодосию, проникновенные строки (с плохими, впрочем, наспех сколоченными рифмами): "Пред вами утихает страх / И проясняется стихия, / И светится у вас в глазах / Преображенная Россия". По всему Крыму идет кровавая бойня. Около шестидесяти тысяч человек расстреляно, утоплено, убито самым зверским образом по приказу "освободителя" Крыма Бела Куна, а тут "свет в глазах" чекистского начальника. Какое уж тут "над схваткой" - это или нравственный идиотизм, или прямое сотрудничество с дьяволом. К чести Волошина надо сказать, что размах зверств вскоре заставил его замолчать на несколько месяцев, а потом начать писать нечто прямо противоположное восхвалению "Божьих бичей". Его "Красная Пасха", "Террор", "Бойня" - совсем другие песни, и опять же не над схваткой написаны они, но в сопереживании жертвам "преображенной России", хотя и тут не может он порой удержаться от того, чтобы одобрительно не похлопать по плечу Бога: "И из недр обугленной России говорю: "Ты прав, что так судил!""

Не может быть позиции "над схваткой" в катастрофе Холокоста. Можно быть или с Гитлером и его приспешниками, или с жертвами Аушвица, с Янушем Корчаком и героями Варшавского гетто. Нельзя быть над схваткой и в нашем российском Холокосте. Позиция стороннего наблюдателя людских трагедий двусмысленна, если не порочна.

Одно из любимых Вами выражений, Григорий Соломонович, - "пена на губах ангела", то есть доброе дело, делающееся со страстью, с фанатизмом, с беснованием. Вы и на губах белых замечаете клочья пены.