29.

Люблю ли я вас?.. Так любит всадник свою лошадь: она привозит его к цели.

30.

Его сострадание черство, его рукопожатие крепко до боли — такова рука колосса!

31.

Вы боитесь меня? Боитесь натянутого лука? Беда, если кто-нибудь вложит в него стрелу!

32.

“Новою тьмою ты сам себя окутал, новую пустыню обрел ты своим львиным прыжком”.

33.

Я только фабрикант слов: а что в словах — то во мне!

34*.

Ах, друзья мои! Куда исчезло то, что считалось “благим”? Где все, нареченные благими? Где невинность обманов их? Я все считаю благим: листья, траву, счастье, удачу и благодатный дождь.

35.

Не о грехах человека и его величайших глупостях, но скорее о его совершенстве беспокоился я, когда так сильно страдал за человека.

36.

“Человек зол” — так говорили мне в утешение все мудрецы.

37.

Как только я сам себе становлюсь в тягость, тогда начинаю я и вами тяготиться.

38*.

Уж слишком скоро я вновь повеселел: и что теперь сможет изменить во мне враг мой?

39.

Я снисходителен к людям и случайностям, снисходителен к каждому существу, к каждое травке: солнечное пятно на склонах зимних… влажный от нежности теплый ветерок занесенных снегом душ.

Высокомерен же я к мелким выгодам: там, где я виду длинные пальцы торгашей, мне хочется всегда укорить их, — этого требует от меня мой утонченный вкус.

40.

Подобно зеркалу, я тускнею от всякого постороннего дыхания.

41.

Вы, маленькие люди, доверчивые, чистосердечные, но у вас в домах маленькие двери: лишь низость способна войти через них. Как же я смогу войти через городские ворота? Я разучился жить среди карликов!

42.

Моя мудрость подобна солнцу: мне хотелось быть их светочем, но я ослепил их; солнце моей мудрости погубило слабые глаза этих летучих мышек…

43*.

Сколь мрачно и скверно глядишь ты, чернее любого из пророков: ведь никому из мудрецов не суждено преодолеть подземелье блуда.