Он протянул руку. Олень позволил этой руке, пахнущей хлебом и детством, погладить себя. Не переставая гладить шею оленя, Молчанов медленно поднялся, другой рукой протянул хлеб и, осмелев, хотел рулеткой обмерить туловище. Хоба блеснул глазом и отступил. Саша сделал шаг за ним.

Архыз сидел в двух метрах и, поворачивая морду вправо, влево, рассматривал друга детства с не меньшим любопытством, чем его хозяин.

Минута доверчивого молчания. И вдруг Хоба в порыве благодарных чувств потянулся и доверчиво положил свою венценосную голову на плечо Саши. Положил и протяжно, глубоко вздохнул, словно поделился какой-то тайной печалью.

- Друг ты мой, - сдавленно сказал Саша, и слезы выступили у него на глазах. - Друг ты мой, - повторил он, почему-то вспомнив сразу все, что было связано с этим оленем отца, Таню, Самура...

Хоба осторожно приподнял свою голову Саша близко увидел его блестящие, выразительные глаза, и ему показалось, что в них тоже слезы. Кто знает, какие драмы и душевные переживания случаются у диких животных?

Глава вторая

И ГОРЬКО И РАДОСТНО

1

Вернувшись из лесу, Молчанов отправился в город, к своему другу и наставнику.

- Ну как? - спросил Котенко, едва только Александр переступил порог его кабинета.

- Порядок, - научный сотрудник безмятежно улыбался.

- Встретил обоих?

- Только одного Хоба.

- Почему Хоба, а не Хобика?

- Вырос он из своей старой клички, Ростислав Андреевич. Какой же Хобик, если ростом метр семьдесят в холке, а размах рогов метр десять. Не идет к нему детское имя. Взрослый олень.

- Что ты говоришь?! - удивился Котенко. - Измерил или прикинул на глазок?

- Дался измерить. Завтра покажу вам новые фотографии.

- А ты займись этим сегодня, пока лаборатория свободна. К вечеру и посмотрим. Интересно очень.

- Можно и сегодня. - Молчанов разделся, снял сумку, осмотрелся. Спросил: - Как тут у вас, спокойно? Новостей нет?