У черного дрозда наступила пора счастливого покоя. Он заполнил дни ожидания долгой и звучной песней, в которую вложил всю радость жизни и счастья быть семьянином. Дрозд пел для своей подруги, она слушала его голос и ощущала приятную близость своего верного пернатого красавца. Покой наполнял ее маленькую головку, не обремененную чрезмерными заботами. Лишь изредка она приподнималась и осторожно перекатывала тонкими ногами теплые яички, меняя их местами, да еще в полдень слетала ненадолго с гнезда, чтобы подкрепиться личинками и червями на сырой земле около своего явора. Пролетая мимо хозяина, она отрывисто произносила: "Черр-кэ-черрк"! - и пикировала вниз. И если дрозд не сразу понимал, что от него требуется, и с подчеркнутой элегантностью опускался рядом с ней на землю, то дроздиха еще раз произносила "тр-ра-ра-черрк", но уже резче, в приказном тоне; дрозд вертел головой, вслушиваясь, и, разобрав, что к чему, послушно взмывал на явор. Минуту-другую он топтался на ветках у самого гнезда и не без тяжкого вздоха, неловко, по-мужски, садился на теплые яички. Что поделаешь!..

Сидел, закрыв глаза, словно стеснялся.

Насытившись, прилетала дроздиха, ревниво оглядывала притихшего на гнезде друга и, найдя, что все в порядке, садилась рядом с гнездом, начинала неторопливо перебирать перышки, всячески охорашиваться. А он изнывал от непривычного занятия, поглядывал на нее острым, круглым глазом, но без разрешения не подымался, потому что был все-таки чутким супругом.

Отдохнув и закончив туалет, дроздиха снова говорила свое короткое "чер-рр-к", теперь уже спокойно, даже с оттенком некоторой благодарности, и тогда послушный дрозд неловко вылезал из насиженного гнезда. Сделав над притихшей супругой круг почета, он с легким сердцем опять взносился на самую вершину явора. Через минуту оттуда на весь лес, на всю вселенную раздавалась его звучная песня.

Он был счастлив, этот черный дрозд, и он пел о своем маленьком, но, право же, самом настоящем счастье. Все вокруг было так хорошо, так просто и понятно, что иногда ему хотелось взлететь высоко-высоко, к снежным вершинам и петь оттуда, с этой высоты...