Здесь необходимо напомнить, что Царьград — а именно так назывался в России этот стольный город до XVII в., был, по понятиям того времени, столицей мира. И это несмотря на то, что турки, завоевавшие его в 1453 г., назвали его Истанбул. И несмотря на то, что в XV в. римско-католическая церковь, наконец-то отделившаяся от Византии, внедрила «древнегреческое» название Константинополь для этой старой своей столицы, а новой своей столицей («Вечным Городом») провозгласила Рим.

Операция переименования «Византий-Константинополь» была проделана для обоснования Грамоты «Константинова дара», по которой якобы папство унаследовало императорские полномочия от Византии. (Кстати, такая же писаная золотом «историческая» Грамота обнаружилась в XVI в. и на Руси, но уже как полученная якобы от Александра Македонского.) А когда в XV в. Лоренцо Валла доказал подложность «Константинова Дара», название Царь-Града католический Рим стал объяснять производным от греческого имени Константин. При этом Константинополь действительно означает «Вечный Город», однако «полис» — «город» по-гречески, но Константин-то — «постоянный, т. е. вечный» по-латыни.

То, что Царь-Град Византий существовал задолго до «древнего» Рима, и тем более, до Римских Пап, не отрицает никто. В самом же Риме следы пребывания в нем Пап прослеживаются только после 1376 г., в котором папство якобы переехало туда из французского г. Авиньон. Вся «предшествующая» история «римского папства» написана уже после изобретения книгопечатания.

О предыдущих же «папах» свидетельствуют только их пустые «братские могилы» в Соборе Св. Петра, известном опять-таки с XVI в.: например, могила доброго десятка «Пап Иоаннов». Эти могилы — такая же фикция, как и «новооткрытая» в том же Соборе несколько лет назад «могила» самого Св. Петра: на якобы «уцелевших» деревянных досках этой могилы для иудея и новообращенного христианина апостола Петра, по образцу надгробий средневековых монахов, написана надгробная надпись не на иврите, не на «эллинском наречии», а на латыни, которая живому Петру была заведомо чужда и как иудею, и как христианину, поскольку была языком язычников.