Он подл и мерзок, как сама мерзость запустения. Его царственные прерогативы - порок, преступление и рабство - рабство самое мелкое, но чуть ли не самое подлое и ужасное из всех рабств, когда-либо существовавших на земле. Это склизкость жабы, ненасытная прожорливость гиены и акулы, смрад вонючего трупа, который смердит еще отвратительнее оттого, что часто бывает обильно спрыснут благоухающею амброю. Его дети - Болезнь и Нечестие. Иуда тоже был его порождением, и сам он - сын ужасной матери. Отец его - Дьявол, мать - Нищета. Имя ему - Разврат"*.

______________

* Крестовский В.В. Указ. соч. С. XVII - XVIII.

В "Петербургских трущобах" действуют истинно русские типы, которых автор встречал в жизни, многие из которых были известны всему Петербургу. Командир золотой роты Ковров списан с принимавшегося в светском обществе нувориша, закончившего свою жизнь на каторге. Генеральша фон Шпильце также имеет своим прототипом действительное лицо. Воровской жаргон Вс.Крестовский почерпнул в своих походах в притоны, но в большей мере - из тетрадки, купленной им у одного оборванца, которую он с увлечением читал вместе с Ап.Григорьевым.

Узнавали читатели, с одной стороны, пресыщенное барство в лице князей Шадурских, с другой - разночинцев, типа Бероевых, и бедное, забитое городское мещанство в лице Вересова, Маши Поветиной, являющееся питательной средой петербургского "дна". Причем семья Шадурских - "сытые" - рисуется такими уничтожающими красками, что даже консервативный писатель и историк литературы К.Ф.Головин отметил, что роман Крестовского "полон изобличениями ужасающего разврата высших классов"*. И, наоборот, описание "голодных" полно сочувствия. "Надобно отдать ему справедливость, - писал Н.Соловьев, - что в местах, выражающих страдание описываемых им пролетариев, язык его достигает иногда замечательной силы"**.

______________

* Головин К. Русский роман и русское общество. Спб. 1904. С. 385.

** Всемирный труд.