И среди этого Вавилона антихристова, - где застает ее в данную минуту читатель, Устинья Самсоновна пребывала уже по день своей смерти; а под конец жизни своей суждено было попытать еще одну, новую веру, отчего и пала тайно содержавшаяся ею хлыстовская молельня. Но читателю придется еще короче познакомиться с жизнью и деятельностью по вере этой замечательной женщины, и потому теперь мы оставляем ее, ограничиваясь пока теми краткими сведениями, которые только что сообщили.

LX

НЕЧТО О ХЛЫСТАХ

Многочисленная тайная секта хлыстов всегда оставалась, да чуть ли и по сей день еще не остается, чем-то странным и загадочным для нашего официального мира. Основанная еще при царе Алексее Михайловиче, она постоянно стремилась захватывать в недра свои людей всех классов и сословий, не ограничиваясь, подобно прочим, одним только крестьянством да купечеством. В 1734 году Анна Иоанновна издала указ, из которого ясно можно заметить, что в то уже время хлыстовская секта начинала сильно тревожить этот официальный мир своим необычайно быстрым развитием. "Разного звания духовных и светских чинов люди обоего пола, - писалось в этом указе, - князья и княгини, бояре и боярыни и другие разных чинов помещики и помещицы, архимандриты и настоятели монастырей, а также и целые монастыри обоего пола, как например Ивановский и Девичий в Москве, все это сполна принадлежало к хлыстовской секте, все это составляло "согласие" божиих людей, поклоняющихся богу живому".

Поповщинские и беспоповщинские согласия, по преимуществу, тяготеют к Москве; веры же "божьих людей", то есть хлысты со скопцами облюбили Петербург, хотя первым и Москва тоже "многолюбезна". Но облюбили они этот "Питер-град", вероятно, на том основании, что хлыстовское согласие составляет как бы переходную ступень к более совершенной вере "божьих людей", к согласию скопческому, у которого все симпатии - в Петербурге.