Дикий шел мимо и, увидев пьяного, остановился. Он заметил торчащий изпод замызганного воротника уголок тельняшки. "ВДВ, -- подумалось ему. -- Использовало государство и выбросило".

Дикий был человеком жестким, а когда надо, то и жестоким. Но иногда на него находило. Видя подобных представителей человеческого рода, он как-то разом представлял и свою изломанную жизнь, мог стать сентиментальным, мог и помочь незнакомому человеку... Вот и теперь стоял и смотрел на грязного бича со спутавшимися волосами, думал...

Подкатил, откуда не возмись, наряд милиции на "козле", уволок пьяного. Дикий подошел к машине и спросил сержанта, утиравшего пот и мнущего в толстых пальцах сигарету:

-- Куда повезете бедолагу?

-- В вытрезвитель, мать, его, мать! Лучше б сдох, мать! Все равно завтра то же самое, мать! А тебе, мать, чего?

Дело происходило летом, ранним утром, в одном из небольших русских городков, в котором Дикий оказался проездом. Его ждали серьезные дела, но он задержался. Подъехал ближе к вечеру в местный вытрезвитель -- кирпичное, облупившееся здание прямо в центре между рынком, памятником Ленину и Домом культуры.

Сунув дежурному сержанту незначительную сумму и получив бича на поруки, Дикий вытащил того на крыльцо и спросил:

-- Звать-то тебя как?

Парень-мужик-бич еще не протрезвел полностью, но уже мог отчасти ориентироваться в пространстве, стоять на ногах и даже выпендриваться.

-- Да пошел ты... -- начал бич, а Дикий только засмеялся в ответ:

-- Конечно пойду. Вместе пойдем.

Парень-мужик-бич, конечно, потерял всякую физическую форму, но все-таки сквозь лохмотья проглядывало когда-то тренированное, сильное тело.

-- Сергеем меня зовут, -- смягчился вдруг пьяный, но тут же спросил, еле ворочая языком: -- Ты мент, что ли? Нет, не мент. А кто тогда? Зачем тут?