Против марксизма как такового большинство выросших после 1917 г. не только не возражало, но относилось к нему с уважением, однако не вдаваясь в его существо. Марксизм стоял вне критики и не вызывал интереса или недовольства не только по причине гонений на критиков, а потому, что пока обеспечивалось потребительское спокойствие и рост производства, у большинства населения не было причин сомневаться в правильности марксистского учения, якобы явно подтверждаемого общественной практикой (подтверждение теории практикой и названо в диалектическом материализме критерием истинности всех теорий) и их повседневной жизнью: культурный и экономический прогресс был реальностью и при всех текущих трудностях его чувствовал каждый.Меньшинство же, недовольное марксизмом как таковым, в силу самых разных причин (главным образом “элитарных” амбиций) не выработало мировоззрения, альтернативного Библии и марксизму, которое было бы понятно простому народу

Но надо иметь в виду, что кинематограф обрабатывает, в отличие от университетов, не правящую “элиту”, а более широкую аудиторию, формируя её отношение к тем или иным историческим явлениям и личностям и создавая их образы, подчас весьма далекие от того, что реально имело место в истории.

Кроме того общий кризис капитализма со времен основоположников марксизма никуда не делся. Он только усугубился: в его экологическом выражении, даже, если на мгновенье забыть о войнах и разгуле уголовщины (в том числе и структурно организованной), он несет самоубийство человечеству. Интеллектуалы, абстрактные гуманисты “Римского клуба” также придерживаются этого мнения. Многие крупные финансисты тоже с ними согласны, порицают капитализм в его исторически сложившемся виде и хотели бы изменить общество некоторым образом, в силу чего, как некогда Савва Морозов, финансируют исследования и деятельность в этой области.