Профессор Леонард взял со стоявшего рядом с креслом столика стопку бумаг.

— Раз уж вы здесь, можете взять это. — Перебрав бумаги, он вытащил эссе Адама. — Наверное, я оценил ваш труд ниже, чем стоило бы.

— О… — уже с легким раздражением повторил Адам.

— Если подумать, тему вы все же раскрыли полнее, чем мне представлялось поначалу.

— И насколько же полно?

— Не обольщайтесь, мистер Стрикленд. Насколько я могу судить, ваша работа — а я прочел ее дважды — содержит лишь один самостоятельный вывод. Остальные вы позаимствовали из рекомендованных мной книг. — Он выставил длинный костлявый палец. — И даже из тех, что не были рекомендованы, чем, признаю, продемонстрировали наличие у вас большей, чем у других, инициативы.

Профессор протянул бумаги Адаму.

— Подробнее мы обсудим это как-нибудь в другое время. А теперь по вашей курсовой. Свежие мысли появились?

Кое-какие идеи заводились — исламская иконография в романской архитектуре, использование прямой линии в рисунках раннего Возрождения, — но профессор, конечно, моментально увидел в них то, чем они, по сути, и были: досужими спекуляциями на истоптанных полях исследования. Пожалуй, лучше уж помолчать.

— Вообще-то нет.

— Конечно, у вас впереди еще год, но определиться желательно сейчас. Тем более если вы намерены явить нам свои истинные способности. Вы ведь намерены, не так ли, мистер Стрикленд?

— Да. Конечно.

— Как у вас с итальянским?

— Неплохо. Понемногу ржавеет.

— Хорошо, в таком случае у меня есть кое-что для вас.

Профессор объяснил, что некоторое время назад получил письмо от своей старой знакомой. Эта знакомая, синьора Доччи, владела большой виллой в Тоскане, чуть южнее Флоренции.

— Впечатляющий, пусть и несколько банальный образец Высокого Ренессанса. — Так профессор описал архитектуру здания.