Удивительно приятно было смотреть, как малыши гуськом потрусили за ней, пробираясь замысловатыми зигзагами через травяной лабиринт, но тут самый маленький опять попал в беду, налетев на непреодолимое препятствие. На этот раз Пиппа сразу пришла на помощь и понесла малыша, ухватив за загривок, но то и дело роняла его, чтобы перехватить поудобнее. Наконец она вышла на место, покрытое редким кустарничком, где и решила остановиться. Я считала, что это "дрянное" место - здесь почти не было прикрытия от жгучего солнца, не говоря уж о хищниках. На этот раз Пиппа, видимо, была со мной согласна; оставив детей под моей охраной, она отправилась на поиски хорошего укрытия. Ее не было минут двадцать, и котята стали скучать. Тут самый маленький подобрался и прижался ко мне, приглашая поиграть. Искушение было почти непреодолимое, и пришлось напрячь всю силу воли, чтобы не поддаться ему, но в разгар этой внутренней борьбы, когда я едва не спасовала, он ушел к другим малышам, и все уснули, сбившись в пушистый мягкий клубок.

Было уже десять утра, а в это время Пиппа всегда кормила детенышей. Часы ей были ни к чему, она отлично чувствовала время, и явилась точно, минута в минуту. Но странно: вместо того чтобы прилечь рядом с детьми, она прошла в дальний конец полянки и улеглась. Я погладила ее - она замурлыкала, радуясь ласке, но с места не тронулась. Я решила, что она хочет пить после долгой ходьбы, и пошла к Дереву Кормления, чтобы взять воду. Вернувшись, я не нашла гепардов. Долго заглядывала я под кустики, как вдруг увидела Пиппу ярдах в 300: она шла прямо ко мне, совершенно одна. Она так хотела пить, что вылакала всю воду до последней капли, а потом пошла в "дрянной куст" и засела в нем, как в крепости.