Тем временем Алан устал держать на весу тяжелую змею и выпустил ее, уверенный, что яда у нее не осталось ни в одном зубе. Она тут же поползла к ближайшему укрытию - им оказалась наша столовая. Алан бросился за ней, чтобы не дать ей заползти в дверь, попытался схватить за шею без раздвоенной палки - и промахнулся. Опять схватил - и снова ему не удалось поймать змею. Когда же он дотронулся до нее в третий раз, змея повернула голову и цапнула его за указательный палец правой руки. Я бы ни за что не поверила, если бы мне сказали, что змея - тем более африканская гадюка - может повернуть голову молниеносно и к тому же в направлении, противоположном ее движению. Пока мы суетились вокруг бедняги Алана, змея вползла в хижину и забралась как раз под шкафчик, где у меня были противозмеиные сыворотки и шприцы. У меня в запасе была сыворотка из пастеровского института и еще одна, из ФРГ; я спросила Алана, какую ему ввести, а он заявил, что все сыворотки вызывают у него аллергию, и отказался от укола. Он уверял нас, что весь яд из зубов уже "выдоен" и то ничтожное количество, которое попало в рану, само по себе рассосется - надо только немного полежать. Но все же попросил нас наложить жгут, и мы каждые двадцать минут ослабляли его. Алан был главным знатоком змей среди нас, и мы слушались его беспрекословно. Он лег в кровать, и мы сидели рядом и слушали его рассказы. Его жена тем временем изучала инструкцию, приложенную к сыворотке, а я давала ему чай с глюкозой, потому что его мучила жажда.

Хотя Алан уверял нас, что он вот-вот встанет и поедет с нами к Джорджу, я с тревогой смотрела на его руку, которая распухала прямо на глазах. Но когда я посоветовала ему лететь в Найроби, он об этом и слышать не хотел и упрямо твердил, что заночует здесь (должно быть, он настаивал на этом, чтобы остальные все же могли съездить к Джорджу).