За окнами - бестолковое чириканье воробьев и бедовые голоса ребятишек. Не унимались и взрослые. Александр закрыл окна. Внутри скитской ограды разбрелись по холму избы на высоких подклетях, с крыльцами, сенями, переходами, тайниками, вышками, а вокруг них суетился народ. Продолжали шуметь. И многие настаивали, что не надо отсылать ответов. Можно погубить Керженец. Не надо поддаваться диавольскому наваждению.

Не состоявшие ни в какой секте, прятавшиеся в лесах беглые мужики, не понимавшие тревоги, вызванной вопросами Питирима, толклись тут же у избы, бессознательно взволнованные поднявшейся в староверческих скитах суетой.

Они приставали к проходившим мимо старцам с расспросами, а те отмахивались, бормоча что-то непонятное, делая страшные глаза и тем еще более повергая в страх и уныние скрывавшихся в скитах беглецов.

Варсонофий исчез куда-то. Андрей Денисов вынул из сумки, которая была у него надета через плечо, две книги в кожаных переплетах и заглянул в окно.

Только взял Денисов перо, - в келью ввалился народ, а впереди всех Варсонофий и Авраамий, прозванный "лесным патриархом". Бороды разлохматились. Глаза горели. Мелькали кулаки. Красные лица. Диакон Герасим, плечистый, длиннобородый, сцапал Денисова за руку, в которой было перо.

- Брось! Не надо! - прошипел он.

- Не слушайте, праведники, Питирима! - крикнул Варсонофий. - Какой это такой архиерей? Ведь он ради только чести и богатства от правой нашей веры отступился... предался царю-антихристу... на своих пошел, даже на отца.

- Не давать ему ответа, проклятому! - басил "лесной патриарх", черный, курчавый, как цыган.

- Не давать!.. - понеслось со всех сторон.

Александр, хотя и вскочил и начал успокаивать расходившихся старцев, однако по глазам его было видно, что он им сочувствует. Слишком ненавидел он Питирима.