И многие голоса закричали: "Пиши! Пиши!"

Один парень вылез вперед, сбросил с головы шапку и топнул по ней ногой, замяв в грязь:

- В помещичьих поборах по земле же!.. Больше положенного оклады бы не тянули!.. Чем будем жить! Чем будем владеть? Чем будем платить? Нехотя бежим в леса!.. Кабала заела!

Отец Авраамий, "лесной патриарх", не примыкавший ни к одному толку, не считавший себя раскольником, - хоть и в рясе, а заодно с мужиками. Кричит, растрепав косы и размахивая руками: "Пиши!" Мало этого, оттолкнул парня без шапки и провозгласил:

- А наипаче монахам шелковые одежды носить неприлично, непристойно! А носят они рясы луданные, атласные и штофные! Чернец - мертвец, чернецу непрестанно подобает быть в молитве, а они... с купечеством, с инокинями пьют и блудят... Пиши! Правды требуй!

Андрей Денисов спокойно выждал, когда толпа поутихла, обвел всех взглядом и с ласковой улыбкой громко сказал:

- Царево цареви, богово богови... Не можно мешать догматический способ богопознания с делами городскими и сельскими. Что суду государеву надлежит...

Отец Авраамий крикнул в озлоблении:

- У нас нет божьих дел! Все их царь съел!

Опять начался шум. Поповцы и беспоповцы полезли чуть ли не в драку с мирянами. Наконец, "лесной патриарх" плюнул и сказал:

- Аввакума бы на вас! Анафемы!

И, фыркая, сверкая белками, ушел на деревню. А с ним ушли и многие другие из недовольных скитников и мирян.

Словно гора с плеч свалилась после их ухода. Заглавные буквы вывели на рукописи киноварью. Все уголки ее Денисов разрисовал кружевами поморского травного орнамента: зелеными листиками. Обсудив со старцами свои вопросы и письмо, он с достоинством вручил их диакону Александру. Вся братия облегченно вздохнула: "С одной стороны, новая оттяжка с ответами на архиерейские сто тридцать вопросов, с другой - пускай-ка попробует ответить антихрист на мудрое собрание вопросов, писанных Денисовым. А если не ответит, тогда и мы ничего ему не ответим" - так успокаивали себя старцы.