Самолеты факелами падали к земле, в воздухе вспыхивали белые облачка парашютов. К вечеру пришли обгорелые летчики, и радость наша померкла. Оказалось, что сбитые самолеты были наши, и три летчика погибли. Это были «Мессершмиты». Это они расстреливали в воздухе наших летчиков. До сих пор мы думали, что гореть и падать могут только вражеские самолеты. На нас это произвело ужасное впечатление. Я всегда преклонялась перед летчиками, для меня они необыкновенные люди, люди-птицы. В том, что их сбили, они не виноваты, храбрости им было не занимать. Просто «мессеры» оказались намного лучше наших «ястребков».

Рядом с нами БАО

Война для нас пока только тяжелый труд. Мы делаем все, о чем раньше и не помышляли. Роем щели, носим раненых, моем, стираем и т. д. Особенно трудно стирать. Нужно выстирать 75 пар белья, а к нему прикоснуться страшно — сплошная кровь. Спать почти не приходится. На войне ни с чем не считаются, лишь бы это было нужное дело. Ученые воюют рядовыми солдатами. Нам даже приказывали косить рожь (такая красавица, выше человеческого роста) и вязать снопы, а на другой день все сожгли, т. к. подошли немцы.

Нам дали адрес:

Действующая армия.

Полевая почтовая станция № 41.

Штаб армии. ПЭП-12.

Подразделение Фокина.

Срочно послала домой.

Вместе с нами в лесу части на переформировке. Это первые для нас люди, которые видели фашистов, дрались с ними. Мы с раскрытыми ртами слушали их — всему верили, но как же не хотелось верить нам в то, что они своими глазами видели, как наши девушки пьют и гуляют с немцами. Один из солдат запустил связку гранат в избу, где развлекались с немцами советские девушки, и сам чудом унес ноги.

Писать просто некогда, да и не разрешают. Пишу украдкой. Наши отступают. Смоленск уже несколько раз переходил из рук в руки. По дорогам идут измученные раненые в грязных окровавленных бинтах. Это не только те, которые могут быть эвакуированы пешком, это все, кто еще в состоянии как-то передвигаться.