Жестокость Пейна привела к еще более диким поступкам его товарищей. На следующий же день, когда китобои обнаружили пропажу какого-то металлического инструмента, они вновь отправили в деревню карательную экспедицию. На этот раз из четырех человек. Однако Пейн уже не доверял и своим товарищам, поэтому он выдал матросам холостые патроны. Эта предусмотрительность, возможно, спасла Пейна от нового бунта. Возмущенные островитяне, увидев незваных гостей, вновь вернувшихся в их деревню, стали швырять в них острые коралловые обломки. Первый же осколок попал в американца, и тот замертво свалился на землю. Микронезийцы не верили своим глазам: белые люди, оказывается, тоже смертны! И даже ружья не могут защитить их от удара камня. Островитяне поняли, что с карателями можно бороться. Это был конец мятежникам Пейна.
Маршалльцы – дети моря, и они хорошо знали, что с атолла можно бежать в открытый океан. Поэтому они предусмотрительно захватили и уничтожили лодки и спасательные шлюпы китобоев, которые Комсток успел переправить с «Глобы» на берег атолла. Вслед за этим настала очередь матросов. И вот те белые, которые еще вчера избивали микронезийских женщин и даже надевали на них кандалы, сейчас молили островитян о пощаде, обещали отдать все, что у них есть, клялись служить им верой и правдой. Но обитатели микронезийского атолла дубинами со вбитыми в них акульими зубами убивали одного белого за другим и перебили семерых из девяти членов экипажа «Глобы», оставшихся на Мили. Все это произошло за несколько минут. Двое, однако, сумели избежать кровавой расправы. Один из них, восемнадцатилетний матрос Уильям Лей, фактически не принимал участия в бунте на «Глобе». Но ему не оставалось ничего другого, как находиться на шхуне и выполнять приказы новых командиров – сначала Комстока, затем Пейна.