Однако, прежде чем слова островитян стали известны сильным мира сего, утекло много воды. Лишь в 1968 году, через двадцать два года после того, как они покинули свой атолл, президент Джонсон разрешил девяти бикинцам на несколько дней съездить на родину и посмотреть, в каком состоянии остров. Вот что они там увидели. На морском берегу лежали странные стеклянные шары. Они образовались из кораллового песка после взрыва. На некогда поросшем кокосовыми пальмами атолле уцелела всего одна-единственная пальма, пережившая взрывы. Интересно, сколько тысячных долей ореха пришлось бы теперь на одного из четырехсот бикинцев, если бы они вернулись на свой остров.

Жизнь в лагуне замерла. Рыба куда-то исчезла. А на суше обитают лишь крысы. Миллионы крыс. Видимо, радиация лишь способствовала их размножению. Хижин, в которых они когда-то жили, островитяне, естественно, не нашли. Да и как они могли уцелеть в миллионноградусном пламени взрывов? Делегация не обнаружила и более капитальных построек, таких, как церковь и «общинный дом». Маленькая тихоокеанская Хиросима встретила своих бывших жителей печальным пейзажем. Кругом опустошение, разруха. Атомный взрыв уничтожил даже могилы предков. Какая ирония судьбы! Экспериментов живых не вынесли даже мертвые.

Со своим бикинским знакомым я беседовал в 1972 году. Его соотечественники, перенесшие столько ударов судьбы, все еще живут вдали от своего, пока что необитаемого атолла.

– Что же вы будете делать дальше, куда пойдете? – спросил я своего собеседника.

– Куда? Домой, конечно, домой... – ответил он, посмотрев на меня с недоумением.

Со времени моей беседы на атолле Маджуро со знакомым с Бикини прошло немало времени. Я снова в своем пражском кабинете. За окном осень. Свистит холодный ветер, небо заволокли серые, низкие тучи. Я сижу и вспоминаю далекие атоллы Микронезии, где круглый год светит солнце и плещется щедрое море, край, где в океане плывут Маджуро и Кваджалейн, Кили, Уджеланг, Ронгерик и Бикини. Да, Бикини...