Однажды, въехав в какое-то ущелье, мы заметили на скале над нами трех дзеренов. Я успел выстрелить, и большой козел свалился, как пораженный громом. Два других исчезли. Но как только мы сошли с машины, козел вскочил и скрылся за гребнем скалы. Мы взбежали на гребень: за ним тянулось открытое плоскогорье, и на нескольких километрах свободного пространства не было видно никаких следов у бежавших животных. У нас не было времени искать их более тщательно, но тайна их исчезновения так и осталась неразгаданной. Впрочем, тайна эта объяснялась той поистине поразительной, неправдоподобной быстротой, с которой бегают дзерены.

Несмотря на смелость, с которой мы взяли на себя обязанности проводников, незнание дороги сильно пас смущало. Выручила старая линия телеграфных столбов; вдоль нее мы и повели свои машины.

Как-то ночью мы остановились на ночлег в ущелье у самых столбов. Около нашей палатки лежал поваленный столб, висевший одним концом на железной проволоке. С наступлением вечера столб начал тихонько завывать, а к ночи заревел громче. Наконец, рев стал совершенно несносным, в палатке больше нельзя было разговаривать: мы не слышали друг друга. Один из нас не вытерпел и обрубил проволоку. Столб мгновенно умолк. Собранный по этому случаю ученый совет принял следующее объяснение: па этом участке линий сохранилась проволока, с закатом солнца где-то далеко поднялся ветер, и так как проволока возле палатки была сильно натянута поваленным столбом, то получилось нечто вроде гигантской басовой струны. В дневниках экспедиции эта ночевка так и называлась — «Лагерь ревущего столба».

Примерно километров за двести от цели нам попалась настоящая автомобильная дорога, и мы резко отклонились по ней влево, покинув наши путеводные столбы. Решились мы на такой поступок не без колебаний. Однако дорога оказалась верной, и мы благополучно прибыли по ней в Саин-Шанду, а оттуда сделали большой поход на юго-запад.