Речь у меня идет о другом: полностью ли Византия отвечает определению, которое я дал субэкумене? В моем понимании, субэкумена - звено в переходе от племенных и народных культур к вселенской; это временная остановка процесса, случившаяся в раннее Средневековье благодаря тогдашней невозможности преодолеть горы и пустыни, разделявшие культурные миры. Это устойчивая коалиция культур, информационное единство которой создают язык и шрифт Священного Писания и связанная с эстетикой шрифта эстетика пластических искусств. Своего рода границы субэкумены (подвижные в пространстве) - это общность латинского шрифта, арабской вязи, шрифта деванагари на индийском Востоке и иероглифов на Дальнем Востоке. Единство шрифта - плоть субэкумены, так же как единство символов

священного - ее дух.

Византия создала несравненное по художественной строгости стиля единство символов Священного, но распространило его только как икону и литургию, православие передавалось без греческого языка. Общность информации очень слабо осуществлялась переводами. Россия до XVIII в. не знала "Добротолюбия" - собрания богословских текстов, выразивших дух восточного христианства в отличие от западного. Поэтому уровень богословия в Древней Руси был очень невысок - и еще больше снизился после победы иосифлян (учеников преп. Иосифа Волоцкого) над учениками преп. Нила Сорского и разгрома заволжских скитов "нестяжателей".

Об уровне русского православия говорит раскол - из-за смутного чувства подмены святыни, вызванного реформами Никона. Удовлетворительное объяснение этой исторической загадки я нашел только в "Розе мира" Даниила Андреева. Культуру Древней Руси с ее поразительными иконами и фресками не зря называли немой.

Духовно смутным было и сопротивление петровским реформам - пока само западное просвещение не дало славянофилам язык, познакомив с философией немецкого романтизма. С Запада же Россия получила и греческий язык, и древних классиков: Византия их держала про себя.