- Я освобожу тебя! - крикнул я, спрыгивая с лошади.

- Нет, продолжай стрелять! Я сам освобожусь, - прокричал он в ответ.

Один из всадников продолжал преследовать Бросающую Копье, остальные же принялись кружить вокруг нас, стреляя на скаку. Индейца, чью лошадь сразила пуля, не было видно. Я не сомневался, что он подползает к нам в зарослях шалфея, чтобы точнее прицелиться. Именно этот невидимый ползущий враг представлял главную опасность. Стремясь уберечься от пуль скачущих стрелков, я одновременно шарил глазами по окрестным зарослям, надеясь, что неосторожное движение выдаст его присутствие.

Несмотря на то, что мы тщательно целились в кружащих вокруг нас всадников, нам не удавалось поразить ни их, ни их коней. Вражеские пули щелкали по камням и ветвям, иногда под самым нашим носом. Наконец пуля размозжила голову моей лошади. Пока она оседала на землю, мне удалось спрыгнуть и скорчиться рядом с ней, чтобы укрыться от того, кто, хоронясь в шалфее, медленно, но упорно полз в нашу сторону. Меня трясло от возбуждения.

Орлиная Голова ободрил меня твердым голосом:

- Не бойся! Целься хорошо, убивай их!

Я, не отвечая, продолжал осыпать пулями ближайшего всадника, огромного индейца в каких-нибудь двухстах пятидесяти ярдах от меня. Паля в нас из своей однозарядной винтовки и размеренно перезаряжая ее, он распевал какую-то песню. Всем своим видом он, казалось, говорил: "Ты все равно умрешь!"

Орлиная Голова потом рассказывал мне, что он тоже стрелял только в него. То ли он, то ли я все-таки попал в его лошадь, раздробив ей переднюю ногу. Она споткнулась, попыталась удержаться на трех ногах, но это ей не удалось. Индеец вывалился из седла и нырнул в заросли, чтобы, как его товарищ, подползти к нам поближе. Я чувствовал, что нам скоро наступит конец. Ощущение было отвратительным.