Интересно, что в 1914 году в описании главного дворянского бала появились новые, весьма характерные мотивы:

«Да, время меняет людей.

Что, если бы третьего дня в полуночный час поднялся бы из гроба сорок лет царствовавший в Серпуховском уезде Бахметьев. Взглянул бы на предводительский бал. Вскипел бы...

Старик был суровый, неумолимый арбитр в сфере всего, что касалось дворянских традиций, престижа, декорума и этикета. Это он настаивал на издании особого кодекса правил для дворянских балов.

– Чтобы даже на хоры дамы допускались не иначе, как в белых бальных платьях. И непременно – decolletees et manches courtes

А выдача билетов на бал...

Серпуховской предводитель священнодействовал.

– Боже упаси, чтобы в эффектный поток людей белой кости не попала какая-нибудь «неизвестная», не проскользнул какой-нибудь «parvenu»

Скандал на всю губернию!

И в «билетной комиссии» немногочисленная «посторонняя» дамская публика просеивалась сквозь мелкое сито солидных рекомендаций, ручательств.

Мужчин недворян приглашали только за очень видное служебное, или общественное положение. Попасть на бал московского дворянства считалось у тщеславных людей среднего недворянского круга чуть ли не верхом человеческого счастья.

– Марка!.. И на три года зависть друзей и знакомых.

А в «церемониальной комиссии»...

Бывало, деятельность была в полном разгаре чуть не за месяц до бала.

Седая традиция:

– Бал должен быть открыт полонезом.

И комиссия обсуждала как государственной важности вопросы:

– Кому с кем, в какой паре? На первый тур, на второй... В какой последовательности пара за парой...

Времена проходят. Традиции выветриваются. Полонез сдан в архив воспоминаний.