— Сорок три ребенка.

— Ребенка?

— Мы обнаружили их двадцать минут назад. Сорок три обкуренных, легко одетых ребенка мерзли на тротуаре у Хантверкаргатан. Патрульные доставили их сюда, к входу со стороны Бергсгатан. Сейчас они сидят внизу, ждут.

Когда-то давно здесь наверняка был склад. Во всяком случае, она так думала. Хотя спрашивать не спрашивала — не все ли равно? Может, это и вправду был склад. Так или иначе, она провела тут много дней и ночей.

Бетонные стены, бетонный пол, бетонный потолок. С виду сурово, особенно для непривычных. И все-таки комната хорошая, уютная. Не то что прежняя. Здесь дышалось полегче, несмотря на дым, которого сейчас вообще многовато — огонь в очаге догорел, а дверь в туннель приоткрыта совсем чуть-чуть и сквозняк не гонит прочь легкие серые струйки дыма.

Дверь служит дымоходом, а очаг устроен прямо на полу, в выложенном из кирпичей прямоугольнике. Тепла от этого не прибавлялось. Но она считала, что это красиво, и не хотела ничего менять.

Она потянулась. Поздно уже. Или рано? Лео отсутствовал дольше обычного, ведь огонь, как правило, горел почти всю ночь и редко гас до его прихода.

Закутавшись в спальный мешок, она лежала на спине, на тонком матрасе. Спала беспокойно, а разбудила ее крыса, пробежавшая по животу. Крысы держались поодаль, только пока горел огонь. Она не испугалась, не то что в первый раз, когда спустилась в подземелья; она теперь поступала так, как ее научил Лео: громко кричала и махала руками, пока крысы не уходили.

Она взглянула на то место, где обычно спал Лео. Пусто. Матрас и спальный мешок валяются кучей, он всегда их так оставлял.

Хорошо бы он был здесь.

А не там, наверху, один на свету, который его пугал.

Она обернулась на шорох. Крыса металась из угла в угол, по ящикам, заменявшим стол, по желтым одеялам с печатями Губернского совета, разбросанным вокруг. Крысы, думала она, шныряют точь-в-точь как морская свинка, которая была у нее когда-то. Бывало, выпустит морскую свинку из клетки, и та мигом спрячется под кроватью, в квартире, где она жила вместе с мамой и папой. Она опять громко закричала, вылезла из тесного мешка, громко затопала, и крыса в конце концов убежала в туннель за дверью.