К ней-то он и направлялся.

К входу, а одновременно к выходу.

На другую сторону, в другой мир.

Он опять подождал с ключом в руке, тревожно прислушиваясь, но слышал по-прежнему лишь собственное дыхание. Ни шагов, ни голосов — большинство тех, кто жил в здешних туннелях, по ночам спали.

Он отпер замок, ведь это проще простого, с силой толкнул тяжелую дверь и ступил в обыкновенный подвальный кульверт большой городской больницы.

Грязно-красный автобус медленно катил под уклон, по Хантверкаргатан. За окнами, грязными снаружи и запотевшими изнутри, возникло движение, кто-то отчаянно тер стекло, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть. Что-то происходило, и пассажиры заволновались, не понимая толком, что именно происходит и почему, просто впервые за долгое путешествие почуяли страх перед неизвестностью.

В городе ночь, до рассвета еще несколько часов, и потому длинный автобус, не заглушая изношенный мотор, под прикрытием темноты припарковался на площади Кунгсхольмсторг.

Из автобуса один за другим вышли двое мужчин и женщина. Вынесли коричневые пластиковые пакеты и кучами сложили на узкой гравийной дорожке. Затем вернулись в автобус, несколько секунд царила тишина, насколько это вообще возможно в густонаселенном квартале.

Потом грянули крики.

Не слишком громкие, не особенно продолжительные, но все же перебудившие обитателей близлежащих домов: сорок три ребенка решительно отказались покидать свои места.

Одни крепко вцепились в поручни, другие отбивались, многие плакали, кое-кто истошно вопил.

Громче всех кричала девочка с виду постарше других — прижимая к себе младенца, она забилась в угол сиденья, к запотевшему окну. Один из мужчин сильно встряхнул ее за плечи, другой выхватил младенца, вынес из автобуса, посадил на землю рядом с пакетами. Оттолкнув того, кто тряс ее за плечи, девочка бросилась следом за ребенком, подхватила его и снова прижала к себе. Потом обернулась и крикнула что-то в сторону автобуса, на языке, которого никто из любопытных, наблюдавших за этой сценой в окно, не понимал.