Мотивировка короля, обосновавшего свою беспримерную акцию тем, что рыцари Храма погрязли в безверии, совершают кощунственные обряды и предаются содомии, не только нам, людям XXI века, кажется неубедительной, но и не вызывала доверия у современников — кроме тех, для кого любой повод был хорош, чтобы разделаться с ненавистными соперниками и конкурентами. Ни для кого не являлось секретом, сколь сильно нуждался в деньгах Филипп IV, и прежде ничем не гнушавшийся, чтобы поправить свое материальное положение (например, портил монету, чем и заслужил прозвище Фальшивомонетчик), а теперь положивший глаз на богатства тамплиеров. Думается, напрасно Ж. Бордонов упрекает Жака де Моле за то, что он не уберег Орден от грозившей беды, не проявил достаточной прозорливости и изворотливости: храмовники были обречены. Та же участь ждала и госпитальеров, да только преждевременная смерть перечеркнула планы короля.

История Ордена тамплиеров столь же таинственна, сколь и поучительна. Как могло получиться, что братство, возникшее ради благороднейшего служения и поначалу следовавшее своим строгим принципам, пришло к столь печальному концу? В 1119 году французский дворянин средней руки Гуго де Пайен с группой соратников общим числом не более девяти человек заявил о своем намерении охранять паломников, направлявшихся в Святую Землю. Король Иерусалимского королевства приютил их у себя во дворце, близ того места, где, по преданию, стоял Храм Соломона, откуда и пошло название нового братства — храмовники, или тамплиеры, от французского слова «temple» — дворец. В 1128 году папа Гонорий II утвердил новый духовно-рыцарский орден. Его устав, написанный по образцу строгих правил Цистерцианского ордена, явился попыткой совместить казавшееся несовместимым — монашеский и рыцарский идеалы жизни, что само по себе служило поводом для упреков (монах не имеет права брать в руки оружие).