Барон Моренгейм сообщает из Парижа, что беспутный сербский король Милан попросился в русское подданство. «Приятный сюрприз! — оживляется государь. — Переговорю с вами».

Посол Нелидов из Константинополя сокрушается по поводу неудачных попыток вразумить султана и направить его на путь «истинный». Реакция Александра III: «Из всего этого я заключаю, что роль наша самая неблагодарная: нельзя спасти человека, который сам ищет смерти. Турция — отпетая страна, у неё всё валится из рук, и только ленивые не подбирают остатков».

Император ошибся: даже ленивые стали рвать на части разваливавшуюся Османскую империю.

Министр иностранных дел Германии Адольф Маршалл фон Биберштейн просит своего посла Швейница проверить слухи о замене министра Гирса в руководстве Министерства иностранных дел России. Телеграмма немцев перлюстрируется, расшифровывается и с пометкой Гирса: «Сомневаюсь, чтобы это говорил кто-либо из моего семейства» — докладывается государю. Его Величество на полях депеши пишет: «И я тоже».

При этом монарх на самом деле уже вынашивает планы «уйти» Гирса, и Гирс тоже об этом знает.

Ответная телеграмма Швейница в Берлин перлюстрируется и докладывается Гирсом Александру III. Германский посол сообщает своему министру, что Гирс физически обессилен (по-немецки «matt»), поговаривает о своей отставке и переходе в Государственный совет. Ламздорф пишет, что «государь отнёсся к этому очень хорошо и только спросил: "Как это 'mat??"».

Что имел граф под словом «этому», нам не ясно.

На депеше графа Шувалова из Берлина, в которой говорится о революционных брожениях в Европе и о возможности социального переворота в результате большой войны, монарх пишет: «Об этом и я часто думаю».

Император бдителен. На перлюстрированной телеграмме турецкого министра иностранных дел Саид-паши своему послу в Петербурге Хусни-паше перлюстраторы ошиблись и написал: «Хусни — Сайду». «Я думаю, наоборот», — поправляет перлюстраторов самодержавнейший читатель.