— Трёшка на общем.

— Понятно…

Я прекратил расспросы, боясь вспугнуть ere раньше времени. Все, что нужно, я выясню потом, у Тары, а пока… Пока пусть довезет нас до места. Его «трешка на общем» заставила меня сильно призадуматься на предмет его истинного лица. Если бы он сказал: «Три на строгом», это бы меняло дело, но он сказал на общем. Менты и тихушкики почти никогда не лезут в дебри и, выдавая себя за своего, как правило, ограничиваются общим режимом. Так легче и проще. Заикнувшись про строгий, мент очень рискует. Дело не в доскональном знании нюансов и понятий, а в длинном тюремном прошлом, которое накладывает на человека свой отпечаток. Да и творить легенду тогда сложнее. На этом прокололся не один тихарь.

Таре не понравились мои въедливые вопросы, и он поспешил успокоить меня:

— Всё ровно, брат, не щекотись… — Я запретил ему называть меня по кличке при них, и он не делал этого.

— Я не щекочусь, — недовольно буркнул я.

— Ясно.

На этом наш разговор закончился. Через десять минут мы прибыли на место. Солдаты занялись «клиентом», а мы с Тарой поднялись в дом. Смахнув пыль со стула, я присел, указав на другой Таре. Он понял всё без слов.

— Понт работает со мной полтора года. Чего ты хочешь?

Лучшая защита — это нападение, Тара так и поступил.

— Не ершись, полтора года не срок. Ты проверял его?

— А что там проверять?

— Он что, местный и его все знают?

— Да нет, но… — Тара почесал затылок и сплюнул на пол. — Хм…

— Где он живет и кто его знает? Как он попал к тебе? Говори, быстро! — поторопил я его. — Менты — ушлые, если он что-то заподозрит раньше времени, всё пойдёт не так.

— Да ни хера я не знаю, Кот! Бывал со мной везде, боец, без отдачи, а биографию его я не проверял. Говорил, что ижевский вроде… Спортсмен.

— Как ты его нашёл?

— Он мне однажды помог… Кое в чём… Ну я и подобрал его в знак благодарности.