ЛЫСОВ. Не надо грустных песен.

ДАША. Можно я поставлю пластинку?

Звучит веселая музыка про Маржолену. Все танцуют, Даша с Алексеем. Елена с Лысовым. Вера с Захаром. Ева уходит к камину, Никита сидит за столом, задумавшись. Потом все образуют хоровод, в него втаскивают и Еву, и Никиту. Общее бездумное веселье нарушает внезапный звонок. Все застывают, кто-то бежит к двери, потом наконец, понимают, что это звонит стоящий на полке телефон.

ЛЫСОВ. Он же не работает. Я еще вчера пытался по нему позвонить. Глухо.

АЛЕКСЕЙ. Видимо он был отключен.

ЗАХАР. Кто бы это ног быть? Двенадцать часов ночи.

/Телефон продолжает звонить/.

АЛЕКСЕЙ. Ну надо же подойти./берет трубку/ Да, да...0дну минутку. Ева Сергеевна Гофф. Понял.

ЕВА. Это меня. /берет трубку/ Да, да.../отвечает что-то невнятное/. Я так и думала. Ну что вы? Конечно, все проходит.../умолкает, прижимает трубку к груди и стоит так, задумавшись. Все смотрят на нее напряженно/.

АЛЕКСЕЙ. Что-нибудь неприятное?

ЕВА. Неприятное. /очнувшись кладет трубку на рычаг/. Простите. Я устала. Пойду лягу. Спокойной ночи. Дашенька, проводи меня.

/Ева идет на второй этаж, недовольная Даша бредет за ней. Все озабоченно молчат. Ночной звонок чем-то озадачил, даже огорчил всех, но вечер пущен, хмель в голове, настроение у всех приподнятое.

НИКИТА. Кто ей мог позвонить? То есть я хочу сказать - что это за дела такие, с которыми до утра нельзя подождать?

ЛЫСОВ. Мало ли кто может позвонить знаменитой писательнице? Из Америки, например, у них там сейчас утро.

ВЕРА. Не надо так шутить. У нее было такое грустное лицо.

/Даша спускается вниз по лестнице/.

ЕЛЕНА. Ну что?

ДАША. Выпила лекарство и легла.

ВЕРА. Ну, мадам-месье, спать пойдем?

ДАША. А гадать? Месье Мартен...сейчас в Париже все гадают.