Девушка быстро подбежала к столику:

– Что угодно, господа?

– Сибирские пельмени.

Официантка посмотрела на нас и растерянно улыбнулась:

– Не знаю, пойду, спрошу шефа. Если он согласится.

Оказывается, она работает уже двенадцать лет, но никто из посетителей не заказывал такого блюда.

Когда она ушла, мы посмеялись: «Пусть хоть вспомнят, как русское блюдо готовить».

Заказ наш приняли, но предупредили, что придется подождать.

В небольшом зале сидело не более двадцати человек. Большинство старики и старухи. Одна пара обращала на себя внимание. Пожилой, уже седеющий мужчина что-то нашептывал молоденькой девушке. Она задумчиво смотрела на лакированные сапоги собеседника и грустно молчала.

– Отец и дочь, – высказал предположение мой товарищ.

– Отчитывает за что-то, – согласился я.

Наш разговор услышали за соседним столиком. Два молодых бездельника недвусмысленно переглянулись: «Дочь… только не родная. Здесь, в Париже, разница в 20–30 лет не помеха…»

Наконец из кухни выплыла хозяйка ресторана, упитанная дама лет сорока пяти или пятидесяти. На огромном старинном блюде она несла пельмени и приправу к ним.

– Извините, господа, русской водочки у нас нет, а к пельменям положено. Но я могу предложить вам хорошего коньяка.

Любезность ее была вполне понятна: пока мы сидели в ресторане, сюда зашло только шесть-восемь человек. Принимая деньги, хозяйка горестно сетовала на недостаток посетителей: «Надеюсь, вы, господа, будете нашими постоянными клиентами?»

Хозяйку ресторана нам пришлось огорчить. Мы не могли ей твердо обещать, что станем постоянными клиентами. Она растерянно подняла брови:

– Не понравилась наша кухня?

– Да нет, готовят хорошо, – ответил я.

– Так заходите, – настаивала мадам.

– Ах, я понимаю. Вы – антрепренеры. Частые поездки: Берлин, Брюссель, Нью-Йорк, Хельсинки. Как это здорово. И наездом в Париж.