— Давно планировали убийство?

— Нет, — покачал головой Уоррен Каттлтон. — Все произошло в один день.

— Где нож?

— Выбросил в канализацию.

— В каком месте?

— Не помню. Где-то в городе.

— На вашей одежде должна быть кровь, ведь убитая потеряла много крови. Ваша одежда дома?

— Нет, — покачал головой Уоррен Каттлтон. — Я избавился от нее. Выбросил…

— Куда? Тоже в канализацию?

— Послушай, Рей, — обратился к Рукеру напарник. — По-моему, ты напрасно устраиваешь допрос третьей степени человеку, который пришел с добровольным признанием.

— Извините, — буркнул Рей Рукер. — Мистер Каттлтон, одежда где-то у вас дома?

У Каттлтона появились смутные воспоминания об огне.

— Я сжег ее в мусоросжигателе, — наконец ответил он.

— В мусоросжигателе в вашем доме?

— Нет, где-то в другом месте. В доме, где я живу, нет мусоросжигателя. Я помню, что вернулся домой и переоделся, потом свернул всю одежду в узел, пошел куда-то, бросил узел в мусоросжигатель и вернулся домой. Потом долго мылся. Еще помню, что под ногтями у меня была кровь.

Детективы заставили его снять рубашку. После того, как Уоррен Каттлтон разделся, они принялись внимательно разглядывать его руки, грудь, плечи и шею.

— Ни одной царапины, — наконец подытожил осмотр сержант Рукер. — Никаких следов борьбы. А ведь у Маргарет Уолдек под ногтями осталась кожа убийцы. Она царапалась, отбивалась…

— Рей, она могла поцарапать сама себя, — заметил второй детектив.

— Ммм… А может, на убийце быстро заживают раны… Ладно, Каттлтон, пошли.

Его отвели в другую комнату. Там с него сняли отпечатки пальцев, сфотографировали и объявили, что он задержан по подозрению в убийстве Маргарет Уолдек. Сержант Рукер предложил ему позвонить адвокату, но Каттлтон не знал ни одного адвоката. Он вспомнил адвоката, который давным давно заверял для него какой-то документ, но давно позабыл, как его зовут.