В качестве наглядного примера можно привести первую отечественную АПЛ. Как известно, она начала создаваться по инициативе инженеров-атомщиков, и изначально проектировалась как носитель огромной торпеды, оснащенной специальной боевой частью. Уже после завершения разработки технического проекта с кораблем ознакомились представители флота, которым удалось-таки изменить состав его вооружения – оно стало типичным для дизельной лодки того периода и включало в себя шесть 533-мм торпедных аппаратов. Только после этого, что называется, начал определяться тот круг задач, которые должен был решать этот корабль. Мало того, на его базе стали разрабатываться, причем несколькими проектными организациями, лодки различного назначения. Понятно, что их конструктивные особенности определялись не спецификой боевого использования, а исключительно характеристиками основного вооружения. Так, например, крылатые ракеты первого поколения могли стартовать только из надводного положения носителя. Как следствие, обводы легкого корпуса лодки обеспечивали ей неплохие мореходные качества, а компоновка прочного корпуса и главная энергетическая установка оставались такими же, как у прототипа. В принципе, такой подход к созданию корабля вполне логичен, и не раз воспроизводился за рубежом, теми же американцами. Нелогично другое – основные тактико-технические элементы этого прототипа определял не заказчик (в данном случае ВМФ), а исполнитель, в то время как в США именно оперативное командование ВМС решало (и решает в настоящее время) какие корабли ему нужны.

В результате, недостатки изначального проекта как бы «закладывались» во все его модификации, а затем усугублялись особенностями основного вооружения – все тем же надводным стартом ракет.