- Все не так... как я привык! Чорт бы их побрал с их экономией! Неужели нельзя поднять температуру воды еще на два-три градуса?.. Брр!..

- Для немцев купанье не столько удовольствие, сколько "процедура".

- Вся их жизнь - только процедура, чорт их побери!

- Но мы, старина, - с заискивающей фамильярностью сказал Шрейбер, заинтересованы в том, чтобы у них действительно было крепкое здоровье... Взять хотя бы моего брата...

Генри Шрейбер с самого момента появления в купальном зале думал о своем старшем брате Курте Шрейбере, ждавшем в коридоре разрешения войти. Глава Гамбургского банка Шрейберов напрасно добивался в Штатах личного свидания с Ванденгеймом. Оно было ему необходимо, совершенно необходимо, если он не хотел сойти на вторые роли в начинавшемся новом туре вторжения доллара в Европу. Генри обещал ему устроить это свидание на пароходе. И вот Курт, отшвыривая одну за другой начатые и недокуренные папиросы, нервно расхаживал около двери, ведущей в помещение бассейна. Казалось, ничто не мешало ему толкнуть дверь и войти. Но сила более могущественная, чем любая полиция, государственная или частная, удерживала Шрейбера по эту сторону двери. Это была сила денег, которых у Ванденгейма было в сто раз больше, чем у Курта. Сознание такой разницы лишало уверенности в себе этого обычно заносчивого и не терпящего возражений властного главу немецкого дома Шрейберов.

Тем временем его младший брат, не получив от Ванденгейма ответа на реплику о Курте, спросил:

- Вы не думаете, Джон, что ваш личный разговор с Куртом принес бы пользу?

- Не думаю.

- Вы узнали бы из первых уст то, чего в конце концов не могут знать ваши эксперты.

- Спросите и скажите мне.

- Можно подумать - вы боитесь Курта, что ли?

- Боюсь? - Ванденгейм пожал плечами. - Глупое слово, Генри.

- Я не то хотел сказать.

- А я всегда говорю только то, что хочу.

- Видите ли, Джон, мне казалось, что вам нужно хоть раз поговорить друг с другом откровенно. Все-таки Курт - это Европа.