- Тут ты, конечно, не прав. Церковь во многих случаях благословляла оружие обеих сторон!

- Раньше ты не был циником, - с удивлением произнес генерал.

- Это только трезвый взгляд на политику. - Август потянулся к бутылке. - Позволишь?

- Наливай сам, - скороговоркой бросил генерал и раздраженно продолжал: - Что дает тебе основание думать, будто мы не сможем повести немцев на войну?

Август расхохотался:

- Ты же не дал мне договорить! Я хотел сказать, что немцы поддержат вас во всякой войне...

- Вот, вот!

- Кроме войны с коммунистами.

- А о какой другой цели стоит говорить?.. Именно потому, что эта цель является главной и определяющей все остальные, мы и обязаны относиться к достижению ее с величайшей бережностью. Мы недаром едим свой довольно черствый хлеб, - с усмешкой сказал генерал. - Мы начнем с Австрии. Это будет сделано чисто и быстро: трик-трак!

- Ты воображаешь, будто никто не догадывается, как это будет выглядеть? Перебросками поездов вы создадите иллюзию движения миллионной армии, которой нет!

- Для проведения аншлюсса нам не нужны такие силы.

- Что вы будете делать, если не удастся взорвать Австрию изнутри?

- Воевать!

- Зачем ты говоришь это мне, Вернер?

- Потому, что это так.

- Я же не французский или английский дипломат, чтобы дать себя уверить, будто вы способны воевать хотя бы с Австрией!

- Ты не имеешь представления об истинном положении.

Август посмотрел на брата сквозь стекло рюмки.

- Напрасно ты так думаешь, Вернер. Мы знаем...

- Кто это "мы"?

- Люди... в черных пиджаках, заменяющих теперь сутаны.

- И что же, что вы там знаете такого?

- Все.

- Сильно сказано, Август. Время церкви прошло! Ее акции стоят слишком низко.

- Ты заблуждаешься, Вернер. Просто удивительно, до чего вы все ограниченны!

- Ограниченны мы или нет - реальная сила у нас, - и, вытянув руку, генерал сжал кулак. Синие вены склеротика надулись под белой нездоровой кожей.