Ход весьма глупый, по-моему, в подобных случаях лучше просто говорить обычным голосом.

— Чего тебе? — отвечаю я таким же полушепотом.

— Мне нужна туалетная бумага, здесь ее нет.

— Что-что? — переспрашиваю я в отчаянной надежде на то, что ослышался.

— Туалетная бумага, мне нужна туалетная бумага. Принеси рулончик.

Боже праведный…

— Где я возьму его?

— Откуда мне знать, черт побери! Ведь это не мой дом, я здесь не живу! — говорит он.

С пару мгновений я ворчу и ругаюсь в темноте и подумываю, не погрузить ли мне самому вещи в фургон и не смотаться ли отсюда без Олли. Нет, какой-то внутренний протест удерживает меня от подобного шага. Наверное, в детстве я смотрел слишком много английских фильмов о войне, снятых в пятидесятые: жестокий враг наступает, боеприпасы на исходе, а Кеннет Мор, хоть у него и ранена нога, до последнего остается со своим взводом.

— Никогда не бросай своих, — твердили герои этих фильмов. — Никогда.

Вообще-то и Ричард Тодд наверняка всерьез усомнился бы в справедливости этого лозунга, если бы кто-то из его бойцов подобно этому кретину Олли каждые пять минут отвлекался от дела, чтобы погадить или набить карманы шахматами.

— Бекс, а, Бекс, ты слышал, о чем я тебя попросил?

— Подожди, подожди, я ищу бумагу.

Я открываю выдвижные ящики на кухне — нижние и верхние, заглядываю под лестницу, в общем, во все места, где у большинства людей лежат запасные рулоны туалетной бумаги. И прихожу к выводу, что Пожарный Фред смотрит на хранение подобных вещей как-то по-особому.

Продолжая поиски, я вдруг ясно осознаю, что мы занимаемся сегодняшним делом чересчур долго, что давно должны были исчезнуть из этого дома, что в данный момент нам уже следовало находиться в пути. Я понимаю это, потому что ощущаю внезапно вспыхнувшее острое желание покурить. По окончании работы во мне всегда просыпается жажда никотина. Вот и сейчас организм дает знать, что я должен ехать домой, а не играть в поиски туалетной бумаги.