Страна - родовое кровное общее поле, в котором монголы потеряли столько своих воинов, - превратилась в торжище, где в столице империи можно выкупить или обманом овладеть богатством, за которым и уходили на юг, запад и север батыры. Вышло, как всегда: грамотеи с соизволения нового хана оттеснили ветеранов. Памфлет автора был рассчитан на пропаганду среди обиженных офицеров, он доказывал, что соль земли именно они и что им обязана империя своим величием и существованием. Конечно, это была "Тайная история", так как правители в Каракоруме никогда не допустили бы столь открытой пропаганды таких взглядов. Мы ничего не можем сказать о дальнейшей судьбе автора "Тайной истории". Но мне невольно кажется, что он был среди тех нойонов в 1242 году, которые подбивали на переворот в ставке Отчигина и которые заплатили головой за бездарность и трусость своего высокородного вождя. Но если тенденция "Тайной истории монголов", чернящая Тэмуджина - а автор обвиняет его во многих грехах, - является полемикой против создания официального культа Чингис-хана, против шаманистского превращения его в надмирскую сущность, то и линия, обеляющая его, тоже, очевидно, против кого-то направлена. Против кого? Учитывая, что Чингис-хану и его дружинникам-головорезам, людям длинной воли, завоевание собственной страны досталось труднее, чем любая из побед в Китае. Тибете, Иране, Польше, Грузии или Туркестане, мы не только вправе, но и обязаны предположить в среде монгольских родовичей крайне скептическое отношение к созданию мировой империи на трупах их соотечественников. На крови своих соплеменников. Мысли и чувства, униженных и ограбленных кераитов, найманов, ойратов, татар, чжурчжэней и прочих покоренных кочевников не могли не воплощаться в произведениях, по жанру подобных "Тайной истории". Поэтому и существует в "Тайной истории" вторая линия, вторая тенденция - прославление справедливого и мудрого хана-вседержителя, устроителя державы, победившего врагов и водворившего в Монголии порядок.