Проснулся владыка в холодном поту. Кровь тяжелыми ударами билась в висках.

- Василий! - выдохнул он с хрипом. - Василий!.. У дверей что-то зашевелилось, темная фигура поднялась с пола и двинулась на Евфимия.

- Пить! - держась за сердце, попросил владыка.

Приняв из рук послушника серебряный ковш, он дробно стучал зубами о край его, будучи не в силах побороть трепетную дрожь.

"Страшен диавол, коли во сне привидится, - думал он, хлебнув воды и постепенно успокаиваясь, - и не открестишься во сне-то".

- Собирай-ка, Василий, в церковь, сам сегодня буду служить, - вслух сказал архиепископ. - Видать, грехов на мне много. Отмаливать надо.

Из церкви Евфимий вернулся спокойный и ласковый. Когда ему доложили о приходе Труфана Амосова, он велел звать немедля.

- Садись, Труфане, - приветливо сказал Евфимий. - С чем пришел?

- Благослови, владыка, на поход дальний. Евфимий молча ждал, что еще скажет купец.

- В Студеное море путь держу, на морской путь благослови.

- Рыбий зуб' добывать едешь на Грумант-остров, на Матку али еще куда? допытывался Евфимий. - Ежели на Грумант, грамоту Федору-мореходу передай, что в Русской губе промышляет для святой Софии. На промысел отпустил в позапрошлом году.

- Другое задумал, владыка... - Купец замялся, словно раздумывая, говорить всё или нет. - Задумал я, - гордо откинув седую голову, сказал Труфан Федорович, - старину вспомнить: свои товары в заморье продать и товары заморские на своих судах в Новгород привезти. Нам хлебушек, доспехи бранные во как нужны!.. - Амосов провел ребром ладони по горлу. - Хочу хребтину ганзейским купцам обломать, дорогу морскую освободить! А не сможем, ганзейцы навеки нам ту дорогу, закроют.

Владыка, не перебивая, внимательно слушал.

- Добро задумал, Труфан Федорович, да хватит ли сил? - вступил он в разговор.

Амосов передал владыке, что решили купцы.

- Так, говоришь, заморских купцов югорские да иванские