Тряхнув льняными волосами, прилипшими к потному лбу, и закрывшись от солнца рукой, он стал внимательно всматриваться в голубую даль залива.

- Илейко, Илейко! - крикнул карел, продолжая смотреть на озеро.

Из кустарника выскочил белобрысый мальчуган и вмиг очутился возле мужчины.

- Я здесь, отец! - нетерпеливо дернул он его за рукав.

- Затопи баню, Илейко! Гости к нам... - Сказав это, карел возвратился в кузницу и снова застучал молотом.

Суда, на которые так яростно лаяла рыжая собачонка кузнеца Тойвутова, быстро приближались. Это были легкие карбасы новгородской постройки. Поэтому-то кузнец не стал тревожиться, ведь русские были давние друзья карелов.

Но русские суда были лишь маскировкой. На карбасах разместился шведский отряд, насчитывающий полсотни воинов. По водам Выгозера враз ударяло полсотни больших распашных весел'. Задыхаясь от жары, одетые в тяжелые доспехи, воины выбивались из сил, стараясь выполнить приказ своего начальника, сидевшего с правилом в руках на переднем карбасе.

- Эй, шевелись! - властно покрикивал предводитель.

Он то и дело оглядывался назад и нетерпеливым взмахом руки подбадривал отстающие корабли.

- Как думаешь, Кеттунен, - вдруг обратился он к сидящему рядом карелу-проводнику, - успеем?

- Надо думать, успеем, господин, - глядя в серые жестокие глаза шведа-военачальника, ответил он. Он знал, такой не задумается раскроить череп за малейшую оплошность: не пощадит, не пожалеет.

Недаром командир крепости Выборг назначил предводителем этого отряда Густава Эркксона. Это имя было широко известно: в Выборгском замке мало кто мог состязаться с ним в силе, ловкости, отваге и жестокости. Воины боялись его.