- Веди нас к нему.

- С добром ли идете? - тянул карел, хотя от него не укрылись намерения шведов. - Хороший человек Степан, шибко хороший.

Эриксон сказал несколько слов проводнику и обернулся к воинам.

- Собирайся! Отряд выступает. Поведешь к Степану Котову. Господин сказал: хорошо заплатят, - перевел Кеттунен.

- Ладно, иду, - словно смирившись, спокойно ответил кузнец. - Вот сажу смою да переоденусь.

Проводник посмотрел на грязную, пропитанную потом одежду, на волосы и лицо, измазанное копотью.

- Иди, да быстрее.

Кузнец направился к бане. Скрипнув дверью, он, пригнувшись, вошел в полутемное помещение, где его сын у печи из дикого камня щепал лучину на растопку.

Затворив за собой дверь, кузнец торопливо стал шарить по полу и, найдя кусок бересты, быстро вырезал ножом несколько каких-то знаков.

- Илейко, отнеси этот кусок Валиту. Скажи, я повел шведов, они хотят напасть на русскую дружину. Пусть торопятся... Скройся! - зашептал кузнец, заслышав шаги. - Не выходи отсюда, пока не уйдут свей.

Мальчишка, как мышонок, юркнул в печь и притаился в ее темной пасти.

Дверь с шумом распахнулась, и на пороге показался Эриксон. Посмотрев на кузнеца, спокойно раздевавшегося у деревянной кадки с водой, и, не заметив ничего подозрительного, он молча вышел.

Через час отряд двинулся в дорогу. Снова на пути встали стволы вековых деревьев, топкие болота, цепкий кустарник.

Кузнец уверенно шел вперед, замечая путь по одному ему ведомым отметинам. Он не видел, как двое воинов, задержавшиеся на поляне, зашли в дом кузнеца и, побыв там недолго, пустились догонять своих товарищей, вытирая на ходу окровавленные мечи.

Когда все стихло, дверь бани тихо отворилась, и в щель глянула перемазанная сажей головка мальчугана. Убедившись, что поблизости никого нет, он выбежал на лужайку и, оглядываясь, метнулся к дому.

На пороге мальчик остановился. Он смотрел широко раскрытыми от ужаса глазами на мать, сестренку, деда и бабку. Они лежали в лужах крови, зарубленные врагами.