- Вот что, ребята, - неожиданно произнес Жареный: - я беру рыбу. Вези нас в обрат, на русский берег.

Рыбаки перестали грести, от удивления разинув рты. Недоумевал и толмач Аристарх.

- Всю рыбу берешь? - недоверчиво переспросил лохматый и почесал затылок огромной лапищей с присохшими на пальцах чешуйками.

- Всю, всю! - отозвался Жареный. - Да греби шибче, ребята, а то скоро в море нас река вынесет, - пошутил он.

И правда, сильным течением лодку далеко отбросило от Девичьей горы.

Мужики нажали на весла, под кормой забурлила, запенилась вода.

- Зачем всю рыбу взял, Федор Тимофеевич, - удивился Аристарх, - куда ее? По такой жаре завтра провоняет.

- Эх ты, беспонятливый! - шепотом ответил Жареный. - Надумал я прямо в устье спуститься и, пока немцы здесь прохлаждаются, в море выйти.

- Так, так, - старался понять Аристарх.

- А рыбу беру потому, - еще тише продолжал купец, - чтоб мужики про нас слух в замке до время не пустили. Понял теперь?

Аристарх кивнул головой и улыбнулся.

Причалив к пристани и рассчитавшись с мужиками за рыбу, Федор Жареный взобрался на свое судно и подозвал дозорного.

- Первые петухи в полночь кричат, - наказывал он, - вторые - до зари, а третьи - в зорю. Такты народ ко вторым петухам подымай... Ну, а теперь отдыхать, ребята.

Люди стали располагаться под открытым небом. Когда зажглись костры и потянуло вкусным запахом, к лагерю стали собираться любопытные жители. Начались разговоры о житье-бытье.

- Плохо живем, - жаловался старик, шамкая беззубым ртом и брызгая слюной, - ой, как плохо! Обижают нас божьи лыцари, в лесу спасаемся... - И он показал дрожащей рукой на видневшийся у холма дремучий лес. - Не приведи бог, ежели какой лыцарь в реке утопнет али в лесу сгибнет - мы и знать про то не знаем и духом не ведаем, а с нас спрос... А из леса вернешься, головни одни на пепелище, только крест на шее есть.