Удивленно смотрю на него.

— Пей, пей! Проверено, мин нет.

Во время учебы в Ивановском химико — технологическом институте, на первом курсе, я траванулся антибиотиками. Простудился, поднялась высокая температура, ну хозяйка квартиры и вызвала «Скорую помощь». Приехали студенты — медики, дали кучу таблеток, сказали: «Пей», — и уехали. Выпил, после чего рвало всю ночь, а наутро предстоял первый экзамен — высшая математика. От такого экзамена и без таблеток тошнит. Но после того, что я пережил прошедшей ночью, я готов был на что угодно, лишь бы полегчало.

— Пей! — почти в приказном тоне сказал Стас. — Каждый через это прошел. Погоди, после отпуска то же самое будет. Афганистан, однако!

Он был прав. Это случалось с каждым, и каждый раз после приезда из Союза. Мне еще повезло, а вот Володя две недели «унитаз на меткость проверял», даже энтеросептол не помогал, его чуть в Союз не отправили. Кто-то скажет: «В Союз? Так это же хорошо». Хорошо?! А злые языки? Нашему чекистскому брату только дай повод позубоскалить. Представляю, как бы они смеялись: «Что? Выполнил интернациональный долг? Приехал, обстрелял душманов пулями из г…на — и уехал!»

После таблеток мне стало легче. Но дискомфорт остался, — результат бессонной ночи.

Ребята уехали, я задремал. Проснулся от шума. Это парни вернулись из Кандагара. Постучав (без стука входить было не принято), в комнату заглянул Нур.

— Живой, Александр? Есть хочешь?

— Жив пока, спасибо, ничего не хочу. А таблетки еще пить?

— Если желудок нормализовался, не нужно, — вылезая из-за спины Нура, сказал Стас.

Стас по медицине был старший, назначен медбратом. Он получал в Представительстве на группу медикаменты и спирт, литра два; правда, спирта я не видел — видимо, он еще в Кабуле «выпадал в осадок».