принятые на XV конференции ВКП(б), чтобы понять механику этой маскировки. Я хотел бы только привести несколько примеров из истории нашей партии, говорящих о том, что все оппозиционные течения в нашей партии за период после взятия власти старались прикрывать свои нереволюционные дела “революционной” фразой, неизменно критикуя партию и её политику “слева”.

Возьмём, например, “левых” коммунистов, выступавших против партии в период Брестского мира (1918 г.). Известно, что они критиковали партию “слева”, выступая против Брестского мира и квалифицируя политику партии как оппортунистическую, непролетарскую, соглашательскую в отношении империалистов. А на деле оказалось, что, выступая против Брестского мира, “левые” коммунисты мешали партии получить “передышку” для организации и укрепления Советской власти, помогали эсерам и меньшевикам, стоявшим тогда против Брестского мира, облегчали дело империализма, (Стремившегося задушить Советскую власть в самом её Зародыше.

Возьмём “рабочую оппозицию” (1921 г.). Известно, •что она также критиковала партию “слева”, всячески “громя” политику нэпа, “разнося” “в пух и прах” положение Ленина о том, что восстановление индустрии нужно начать с развития сельского хозяйства, дающего сырьевые и продовольственные предпосылки для промышленности, “разнося” это положение Ленина как забвение интересов пролетариата и как крестьянский уклон. А на деле оказалось, что без политики нэпа, без развития сельского хозяйства, создающего сырьевые и продовольственные предпосылки для промышленности, У нас не было бы никакой промышленности, а пролетариат пребывал бы в состоянии деклассированности. Кроме того, известно, куда стала расти после всего этого “рабочая оппозиция”, вправо или влево.

Возьмём, наконец, троцкизм, критикующий нашу партию вот уже несколько лет “слева” и являющийся, вместе с тем, как правильно выразился V конгресс Коминтерна, мелкобуржуазным



12 из 272