не новый. Так поступал еще Чингисхан, лазутчики которого до нашествия распространяли сведения о могуществе его армии среди народов, на территорию которых должна была вторгнуться татаро-монгольская конница. И надо сказать, что этот прием Чингисхана во многих случаях действовал безотказно, парализуя волю к сопротивлению у жертв агрессии. Но напрасно на этот прием надеются гитлеровцы. Мы не из пугливых.

Нужно быть очень бдительным. Сейчас время такое... Вот мы приставили охрану к вооруженцу Дегтяреву, он все свои секреты с собой носил и дома работал. Мы запретили... Да ведь ко всем не приставишь охрану, и дело ваше не такое, - самолет не пистолет.

Яковлев. Можете быть спокойны, - государственная тайна сохраняется в конструкторских бюро надежно.

Сталин. А Вы все-таки поговорите с конструкторами на эту тему. Мне известно: есть еще среди вас беспечные люди. Лишний разговор не повредит.

Яковлев. Слушаю, товарищ Сталин, я соберу конструкторов и от Вашего имени с ними поговорю...

Сталин. Зачем от моего имени? Сами скажите. Вот многие любят за мою спину прятаться, по каждой мелочи на меня ссылаются, ответственность брать на себя не хотят. Вы человек молодой, еще не испорченный, и дело знаете. Не бойтесь от своего имени действовать, и авторитет Ваш будет больше, и люди уважать будут...

Товарищ Яковлев, делайте все возможное, чтобы новые виды самолетов как можно скорее поступили в наши вооруженные силы. По этим вопросам обращайтесь ко мне в любое время дня и ночи.

(По кн.: Жухрай В. Сталин: правда и ложь. М., 1996. С. 33-43)

ВЫСТУПЛЕНИЯ НА ПРИЕМЕ В КРЕМЛЕ В ЧЕСТЬ КОМАНДУЮЩИХ ВОЙСКАМИ КРАСНОЙ АРМИИ 24 мая 1945 года

Товарищи, разрешите мне поднять еще один, последний тост.