Судья Уитберг протянул руку, но Уотсон сделал вид, что не заметил этого.

- Политика - грязное дело! Не правда ли, судья? - сказал он. - О, я вижу вашу руку, но не хочу ее брать! Газеты писали, будто бы я пожал руку Пэтси Хорана после суда. Вы знаете, что этого не было; но позвольте сказать вам, что я в тысячу раз охотнее пожал бы руку ему и подлой компании его приспешников, нежели вам!

Судья Уитберг испытывал тягостное замешательство. Покуда он, откашливаясь и запинаясь, силился заговорить, Уотсона, наблюдавшего за ним, внезапно осенила одна мысль, и он решился на веселую, хотя и злую проделку.

- Не думал я, что встречу злопамятство в человеке столь просвещенном и знающем свет... - начал судья.

- Злопамятство? Вот уж нет! - возразил Уотсон. - Моей натуре несвойственно такое чувство. В доказательство этого разрешите мне показать вам одну любопытную штуку, каких вы, наверное, никогда не видали! Пошарив на земле, Уотсон поднял камень с шероховатой поверхностью, величиной с кулак. - Видите это? Смотрите на меня!

И с этими словами Картер Уотсон нанес себе сильный удар по щеке. Камень рассек щеку до кости, и кровь брызнула струей.

- Камень попался чересчур острый, - пояснил он изумленному полицейскому судье, решившему, что он сошел с ума. - Я разотру малость. В таких делах самое главное - реализм!

Отыскав гладкий камень, Картер Уотсон несколько раз аккуратно постукал им себе по щеке.

- Ага, - бормотал он, - через несколько часов щека приобретет великолепную черно-зеленую окраску. Это будет убедительно!

- Да вы с ума сошли! - дрожащим голосом пролепетал судья Уитберг.

- Как вы смеете грубить мне? - вспылил Уотсон. - Разве вы не видите моей расшибленной и окровавленной физиономии? Своей правой рукой вы дважды ударили меня - трах! трах! Какое зверское, ничем не вызванное нападение! Моя жизнь находится в опасности! Я вынужден обороняться!