Наоборот, многие пассажиры старику обрадовались. С теплохода его приветствовали. А молодой капитан судна даже сошел с мостика встречать нового пассажира. В этом большом портовом городе Степан Егорович был старожилом, и все жители хорошо его знали. Да, этого колдуна звали просто - Степан Егорович Поморцев. И был он известен всей стране своими сказками - веселыми, хитроватыми, причудливыми и чуточку растрепанными. Необыкновенные его сказки пронзительно пахли хвоей сосен и елок, растущих на высоких береговых сопках Беломорья. Они искрились кристалликами торосистых полярных льдов. И наполнялись северным шумом - криками белой совы и разбойной чайки-бургомистра, посвистом пуночки, недовольным ревом его заполярного величества белого медведя и завыванием бесноватой и мстительной пурги - хад. А потом в сказке вдруг наступала не то мирная, не то коварная и гибельная тишина штилевого холодного океана и вековечной мерзлоты. Когда-то в давние времена Степан Егорович плавал матросом на больших пароходах, повидал многие дальние чужеземные страны и еще до Октябрьской революции несколько лет жил среди ненцев на заполярном острове Новом, куда сейчас уходил теплоход. Тогда Поморцев был не только моряком, он был художником, полюбив цветные карандаши, краски и глину для лепки еще в детские годы. А в юности он был не только моряком и художником, но и членом революционного кружка в своей морской слободе. Впервые Степан Егорович приехал на остров Новый задолго до революции, скрываясь от жандармов. Знакомый капитан парохода, шедшего в Заполярье, спрятал молодого революционера в своей каюте еще накануне отхода. Сюда жандармы без особого прокурорского указания входить не имели права. Они могли осмотреть трюмы, побывать в кубриках команды, даже заглянуть в пассажирские каюты. Но капитанский мостик и капитанская каюта были местами запретными. Поморцев в том рейсе появился на палубе, когда пароход уже полным ходом шел по Белому морю, держа курс в Ледовитый океан, к острову Новому, и никаких жандармов на судне, конечно, уже не было.