Но потом он понял, что она и дома постоянно думает о работе. Ксения и не скрывала. Она жила и дышала своими операциями.

— Дети? Да куда их теперь заводить? Опоздали мы с ними безнадежно. Глянь, обоим скоро по сорок. Кто рожает в таком возрасте? Поднять уже не успеем на ноги. А легка ли сиротская доля? — отмахнулась баба.

— Тогда скажи, зачем выходила замуж?

— Любила тебя…

— Только тогда? Теперь уже нет?

— Ну почему? И сейчас… Но я думала, что ты иным будешь. Решительным, более волевым. Пробивным человеком станешь и займешь свое место под солнцем. А ты так ничего и не добился. Остановился в росте — то ли способностей не хватило, то ли упрямства.

— Чудачка ты, Ксюшка! Думаешь, если человек имеет бабки, уже собой что-то представляет?

— Конечно! В наше время без денег только дураки остаются.

— Ошибаешься. Средь денежных больше всего говна!

— Не выражайся при мне. Этот натурализм не всем приятен. А вот в отношении обеспеченных скажу, что средь них много порядочных людей. Взять хотя бы военкома, прокурора, начальника милиции… Я каждого оперировала. Хорошие люди.

— Это ты о наших?

— Ну да!

— Все, кого назвала, отпетые негодяи. Им не место на воле. Взяточники! Мы ж им строим дома за городом — в зеленой зоне, а это помимо квартир. В прошлом году дачи отгрохали — настоящие дворцы! Попробуй размахнись вот так на свои кровные, пупок до яиц треснет!

Ксения тогда возмутилась.

— Ты по-мерзкому завидуешь им! Самому не удалось пробиться в люди, вот и поливаешь грязью тех, кому повезло. Лучше к себе присмотрись и найди свои изъяны, — ответила мужу.

— А какие недостатки ты приметила?

— Зависть и грубость!

— Эх, Ксюшка! Разве это пороки? Да в таком случае не ко мне, к тебе присмотреться стоит.