Может, помня тот случай, никто из врачей ей не посочувствовал, узнав о личной трагедии женщины, оставленной мужем. Иные врачи, покидая кабинет, не скрывали злорадной ухмылки. Мол, не только нам, а и тебе теперь достанется на каленые орехи…

Сама Ксения, казалось, вовсе не переживала. Она осталась прежней. Ни единой тучки в глазах. Та же собранность и сосредоточенность на операциях. Тот же диван в кабинете заменял свою постель. Вот только кофе чаще пить стала и еще покуривала понемногу — помогало сдержаться, не разреветься при всех. Ведь смеяться станут в открытую над брошенкой. Она все ждала, что муж вернется, позвонит, позовет домой, но он не объявлялся.

Шли месяцы. Ксения много раз хотела сама позвонить ему, ведь помнила номер телефона свекрови, А муж, куда ж ему деться, конечно, все там живет — один. Но гордость перевешивала. И опускалась рука, потянувшаяся к трубке: «Не буду навязываться. Слишком много чести. Пусть остается все как есть». Валилась головой на подушку.

А днями и вспомнить о нем было недосуг. Самой бы выстоять, удержаться на ногах. Операции часто затягивались до глубокой ночи. Едва вернется в кабинет, коснется головой подушки — и уже спит. А во сне продолжает оперировать. Но почему-то именно эти ночные операции заканчивались плохо.

Ксения подскакивала в ужасе. Свое сердце разрывалось от страха.

— Только бы не это! — дрожала, вспомнив сон.

— Гулять вам надо. Перед сном полезно свежим воздухом дышать. Походите по городу бездумно. Нельзя же жить на сплошной отдаче. Такая гонка загоняет людей. Вспомните о себе, — сказала ей как-то ординатор и напомнила: — Три года не выходя из больницы. Вы хоть квартиру навестите, пока она вас не забыла. Там уборщица порядок поддерживает. Мы ее попросили, не обижайтесь на самовольство, но жилье уважать надо!

И Ксения пришла домой. «Вот ключи, оставленные мужем. Он так и не взял их. Не нужны, не воспользуется. Навсегда ушел, безвозвратно. А жаль… Может, в парк сходить? Ведь в двух шагах. Хоть подышу, посмотрю на людей. Какие они за стенами нашей больницы?»